Личный
кабинет

USD 67.18 (+0.31)

EUR 76.72 (+0.54)

Курс ЦБ на 21 Августа

21 Августа

09:49

Александр Дашевский: «У советского модернизма есть будущее»

Известный петербургский художник Александр Дашевский согласился с нами встретиться в своей мастерской. Кисти, странные конструкции, картины и непередаваемый запах краски мгновенно переносят в удивительный мир современного искусства. У Александра этот мир тесно связан с недвижимостью, ведь известность художнику принесла серия картин о "Советском Модернизме" — направлении советской архитектуры 60-х 80-х годов, знакомой большинству из нас по массовой жилой застройке тех лет.

— Александр, расскажите, пожалуйста, как появилась эта неожиданная тема?

— Первые годы жизни я провел в доме знаменитой и довольно удачной 504-й серии - крепкий типовой панельный советский модернизм. Его делали на ленинградских ДСК, теперь влившихся в компанию "ЛСР". Это был довольно приятный модернистский комплекс: благоустроенный подъезд, рядом детский сад, школа, почта, определенное — по количеству жителей дома — число зеленых насаждений. Все продумано, сделано по науке. Сколько нужно саженцев? Сколько лавочек? А сколько магазинов? Во всем прослеживался системный аналитический подход. Конечно не без накладок в процессе реализации, но в моем случае удачно. Тогда (да и сейчас впрочем) красоты советского модернизма никто не ценил; воспринималось всё так: новостройки, спальный район = ужас, небытие, некрасиво. Но это такой банальненький алгоритм - подмена настоящего личного контакта с архитектурой.

—У Вас квартира в советском модернизме?

— У меня две квартиры: одна в конструктивизме, другая — в модерне, обе очень неудобные для жизни. Частично советский конструктивизм - довольно жесткая, по-плохому утопичная, «фашистская» архитектура. Логика была такая: «У людей нахождение в общественном пространстве должно занимать 90% времени бодрствования, уединяются они для производства детей и сна». Поэтому и квартиры такие — кухня 6 метров, ванная комната отсутствует. Почему в моей квартире такая кухня? Потому что есть фабрика-кухня на «Нарвской». Идет рабочий со смены, взял завтрак, обед и ужин, дома нужно только разогреть. Для этого много места не надо. Ванная не нужна, так как планировалось построить большую общественную баню во дворе. Но парадигма сменилась и дом достраивал уже неоклассик.

— То есть смена архитекторов привела к смене стиля дома?

— Смена курса партии привела к смене архитектора. Я, когда вожу экскурсии для иностранных студентов, показываю свой дом. Трагедия авангарда и становление сталинского ампира - все четко, послойно на фасаде. Первые два этажа - конструктивизм, третий этаж - смена курса, рустовка, карнизы, четвертый - завитушечки пошли, и, наконец, пятый - палладианский, выше остальных в полтора раза, арочные окна, пилоны. Ну и шестой-седьмой такие же кудрявые. Жить в конструктивизме трудно, в модерне — еще хуже.

— В чем проигрывает модерн?

— Там везде деревянные перекрытия, ничего не снести, не перепланировать. Большую роль играет мое отношение к аутентичности. Десять раз подумаешь, ставить ли здесь стеклопакет — реставрировать нечего, имитировать бесполезно. Лифтов нет. Когда под нашим домом сооружали тоннель от «Балтийской» до «Технологического института», дом немного «поплыл». В одной из моих комнат стена стала полукруглой. Во время ремонта пришлось поднимать пол, и я обнаружил, что швеллера выгнулись. Но есть и положительные стороны. Например, вид из окна дома замечательный. Да и много лет здесь прожито моими родителями и мною. Несмотря на некоторый петербургский ужас, я все равно очень люблю это место.

— Тяжело делать художнику ремонт?

— Лучше даже не начинать. Я люблю простые материалы. Если бы жил один, то вообще налил бы полиуретановый пол. Стеклокирпич, простые двери… Как можно больше простоты, светлого и не дай Бог никакого дизайна. Не люблю дома искусство. Итак вокруг постоянно объекты прекрасного... дома на стенах у меня нет почти ничего. Есть, конечно, парочка небольших произведений друзей. Для меня просыпаться и видеть перед собой картину — все равно что офисному работнику программу Exсel. Самый лучший ремонт — серый пол и белые стены. Минимум мебели, чтобы удобно было мыть помещение. Но у меня это плохо получается — дети (в ассортименте) создают собственную инфраструктуру.

— Как Вы поняли, что хотите писать картины именно о советском модернизме?

— В 1998 году я начал этим заниматься, опираясь только на интуицию. Ездил по спальным районам, фотографировал, изучал, разговаривал с риелторами. Постепенно накапливался художественный материал, картины. Живопись - это не способ отражения мира для меня, это способ его изучения. У моих коллег и близких друзей возникали одинаковые эмоции при взгляде на мои полотна: «Ну, ничего… Дрянь всякую пишешь».

— Неужели никто до Вас не занимался этой темой?

— К тому моменту была, кажется, одна выставка, посвященная советскому модернизму, ее сделал Феликс Новиков в Москве. Без особых последствий. В общественном сознании отпечаталось, что лучше даже не смотреть в окно маршрутки. Повсюду стал вырастать путинский ампир, «прекрасные» жилые массивы, которые люди активно покупают, радуются. Но мало кто задумывается, что они будут жить в кирпиче и монолите, который звенит от каждой дрели, стоять в 8 утра в пробке, чтобы выехать из собственного двора. Недавно я был в гостях в новом доме за Каменноостровским проспектом, рядом с Австрийской площадью. Квартира как квартира. Стоит как военный вертолет. Но это четыре прямоугольника, выходящие из коридора, очень напоминает расческу. Темно, неудобно, отделка мерзкая, лестница узкая. Лифты будут в ближайшие 10 лет заделаны поликарбонатом, так как бесконечно возятся мешки с бетоном и мусором. Стоит квартира много, но жить в ней трудно.

— Какую задачу Вы ставили перед собой, приступая к работе с проектом о недвижимости?

— Моя задача — вернуть пространства в сферу воспринимаемого, обсуждаемого. Иначе, человек живет в ситуации, которую он ненавидит, не понимает. Люди не задумываются, в каком доме они живут, не видят недвижимость как здание, эстетическое высказывание. И так складывается отношение к среде, к себе. В голове фоном крутится мысль: «Я живу нигде, в помойке, ответственность за окружающее не несу». Задача-максимум, которую я ставил перед собой, — высветить раздвоенность сознания у жителей Петербурга. Ведь наш город — это не только Петропавловка, Адмиралтейство и Невский проспект. Центр маленький, Петербург огромен, и у всех этих пространств нет осознанной аутентичности. Она вроде бы и есть, но находится в потенциальном состоянии, надо ее сформулировать, дать людям. Редкие люди пользуются собственной наблюдательностью, остальные приходят в галерею, чтобы им показали прекрасное. Вот я и перенес на полотна дома спальных районов, стены, плитки, кондиционеры. И когда я слышу фразу после выставки: «Я никогда не обращал на эти вещи внимания, а ведь это то, что окружает нас ежедневно». После подобных слов я считаю, что моя задача выполнена.

— Как проходила работа? Вы выезжали в спальные районы?

— Да, это было очень интересное время. Я многое понял и для себя открыл. Для меня важен контакт с людьми. Я брал с собой этюдник, краски, питьевую воду, 300 долларов на личные похороны и ехал куда-нибудь на окраину города. Июль, Озерки… стоит человек перед самой обычной многоэтажкой и пишет. Люди с 9-го этажа дома, где сломан лифт, спускались спросить, что происходит. Не понимали происходящее и милиционеры - поэтому я неоднократно оказывался в отделении. Однажды один из жителей дома мне предложил денег: «Давай я дам тебе на жетон в метро, поезжай к Исаакиевскому собору»- думал, что мне денег не хватило до красоты доехать.

— Кто потом покупал картины?

— Я заметил интересный факт, что из 500 картин, которые я написал о советском модернизме, ни одной не купил застройщик. В основном мои произведения остались в Европе, Америке, у частных коллекционеров. Цена картин назначалась весьма интересно. Например, холст размером метр на метр. Я смотрел в Интернете, сколько стоят квадратный метр в новостройке. Все логично — на картине дом, картина - квадратный метр. Вот и стоит как квадратный метр дома.

— Почему Вы перестали писать полотна о недвижимости?

— В какой-то момент мне стали интересны другие вещи. Стали приходить коллекционеры и задавали один вопрос: «А домиков больше нет?». Надо было слезать с темы. Я сделал хорошую картину 3 на 14 м для Эрарты. Думаю, это было отличное завершение.

— Как Вы считаете, у модернизма есть будущее?

— Нам бы с прошлым разобраться. Сейчас стали выходить одна за другой книги, посвященные советскому модернизму. Феликс Новиков выпустил альбом «Сто памятников». Федерико Шубан, испанский фотограф, обкатал все постсоветское пространство и сфотографировал эти памятники в том виде, в котором они есть. Армения, Грузия, Узбекистан… Красивые съемки, никакой аналитики, альбом привлекательный. В Вене основали центр изучения социалистического модернизма. Издали отличную книгу, в которой, к примеру, западные и белорусские архитекторы высказываются о белорусской архитектуре. Содержательный разговор по всем регионам. Но все еще речь идет о выдающихся памятниках: здание министерства железных дорог или прекрасный научно-исследовательский центр в Узбекистане — огромное сооружение, выложенное зеркалами, которые собирают солнечный свет и концентрируют в одной точке. Но и к советским типовым зданиям есть небольшой интерес . Уверен, он будет расти.

Разумная Недвижимость


По информации портала. При использовании материала гиперссылка на Razned.ru обязательна.

Комментировать
Оставить комментарий
Введите текст сообщения

Для зарегистрированных пользователей доступна функция уведомлений при ответах

Аналитика рынка недвижимости

Богатая история заповедных лесов

Богатая история заповедных лесов

В Петербурге и Ленинградской области немало заповедных мест с богатой историей и потрясающими видами. Красносельский, Пушкинский, Петроградский, Кронштадтский районы славятся своими территориями с великолепной природой....

Рейтинг. 27.04.18