Личный
кабинет

USD 59.63

EUR 70.36

Курс ЦБ на 20 Ноября

20 Ноября

07:04

Александр Дашевский: «У советского модернизма есть будущее»

Известный петербургский художник Александр Дашевский согласился с нами встретиться в своей мастерской. Кисти, странные конструкции, картины и непередаваемый запах краски мгновенно переносят в удивительный мир современного искусства. У Александра этот мир тесно связан с недвижимостью, ведь известность художнику принесла серия картин о "Советском Модернизме" — направлении советской архитектуры 60-х 80-х годов, знакомой большинству из нас по массовой жилой застройке тех лет.

— Александр, расскажите, пожалуйста, как появилась эта неожиданная тема?

— Первые годы жизни я провел в доме знаменитой и довольно удачной 504-й серии - крепкий типовой панельный советский модернизм. Его делали на ленинградских ДСК, теперь влившихся в компанию "ЛСР". Это был довольно приятный модернистский комплекс: благоустроенный подъезд, рядом детский сад, школа, почта, определенное — по количеству жителей дома — число зеленых насаждений. Все продумано, сделано по науке. Сколько нужно саженцев? Сколько лавочек? А сколько магазинов? Во всем прослеживался системный аналитический подход. Конечно не без накладок в процессе реализации, но в моем случае удачно. Тогда (да и сейчас впрочем) красоты советского модернизма никто не ценил; воспринималось всё так: новостройки, спальный район = ужас, небытие, некрасиво. Но это такой банальненький алгоритм - подмена настоящего личного контакта с архитектурой.

—У Вас квартира в советском модернизме?

— У меня две квартиры: одна в конструктивизме, другая — в модерне, обе очень неудобные для жизни. Частично советский конструктивизм - довольно жесткая, по-плохому утопичная, «фашистская» архитектура. Логика была такая: «У людей нахождение в общественном пространстве должно занимать 90% времени бодрствования, уединяются они для производства детей и сна». Поэтому и квартиры такие — кухня 6 метров, ванная комната отсутствует. Почему в моей квартире такая кухня? Потому что есть фабрика-кухня на «Нарвской». Идет рабочий со смены, взял завтрак, обед и ужин, дома нужно только разогреть. Для этого много места не надо. Ванная не нужна, так как планировалось построить большую общественную баню во дворе. Но парадигма сменилась и дом достраивал уже неоклассик.

— То есть смена архитекторов привела к смене стиля дома?

— Смена курса партии привела к смене архитектора. Я, когда вожу экскурсии для иностранных студентов, показываю свой дом. Трагедия авангарда и становление сталинского ампира - все четко, послойно на фасаде. Первые два этажа - конструктивизм, третий этаж - смена курса, рустовка, карнизы, четвертый - завитушечки пошли, и, наконец, пятый - палладианский, выше остальных в полтора раза, арочные окна, пилоны. Ну и шестой-седьмой такие же кудрявые. Жить в конструктивизме трудно, в модерне — еще хуже.

— В чем проигрывает модерн?

— Там везде деревянные перекрытия, ничего не снести, не перепланировать. Большую роль играет мое отношение к аутентичности. Десять раз подумаешь, ставить ли здесь стеклопакет — реставрировать нечего, имитировать бесполезно. Лифтов нет. Когда под нашим домом сооружали тоннель от «Балтийской» до «Технологического института», дом немного «поплыл». В одной из моих комнат стена стала полукруглой. Во время ремонта пришлось поднимать пол, и я обнаружил, что швеллера выгнулись. Но есть и положительные стороны. Например, вид из окна дома замечательный. Да и много лет здесь прожито моими родителями и мною. Несмотря на некоторый петербургский ужас, я все равно очень люблю это место.

— Тяжело делать художнику ремонт?

— Лучше даже не начинать. Я люблю простые материалы. Если бы жил один, то вообще налил бы полиуретановый пол. Стеклокирпич, простые двери… Как можно больше простоты, светлого и не дай Бог никакого дизайна. Не люблю дома искусство. Итак вокруг постоянно объекты прекрасного... дома на стенах у меня нет почти ничего. Есть, конечно, парочка небольших произведений друзей. Для меня просыпаться и видеть перед собой картину — все равно что офисному работнику программу Exсel. Самый лучший ремонт — серый пол и белые стены. Минимум мебели, чтобы удобно было мыть помещение. Но у меня это плохо получается — дети (в ассортименте) создают собственную инфраструктуру.

— Как Вы поняли, что хотите писать картины именно о советском модернизме?

— В 1998 году я начал этим заниматься, опираясь только на интуицию. Ездил по спальным районам, фотографировал, изучал, разговаривал с риелторами. Постепенно накапливался художественный материал, картины. Живопись - это не способ отражения мира для меня, это способ его изучения. У моих коллег и близких друзей возникали одинаковые эмоции при взгляде на мои полотна: «Ну, ничего… Дрянь всякую пишешь».

— Неужели никто до Вас не занимался этой темой?

— К тому моменту была, кажется, одна выставка, посвященная советскому модернизму, ее сделал Феликс Новиков в Москве. Без особых последствий. В общественном сознании отпечаталось, что лучше даже не смотреть в окно маршрутки. Повсюду стал вырастать путинский ампир, «прекрасные» жилые массивы, которые люди активно покупают, радуются. Но мало кто задумывается, что они будут жить в кирпиче и монолите, который звенит от каждой дрели, стоять в 8 утра в пробке, чтобы выехать из собственного двора. Недавно я был в гостях в новом доме за Каменноостровским проспектом, рядом с Австрийской площадью. Квартира как квартира. Стоит как военный вертолет. Но это четыре прямоугольника, выходящие из коридора, очень напоминает расческу. Темно, неудобно, отделка мерзкая, лестница узкая. Лифты будут в ближайшие 10 лет заделаны поликарбонатом, так как бесконечно возятся мешки с бетоном и мусором. Стоит квартира много, но жить в ней трудно.

— Какую задачу Вы ставили перед собой, приступая к работе с проектом о недвижимости?

— Моя задача — вернуть пространства в сферу воспринимаемого, обсуждаемого. Иначе, человек живет в ситуации, которую он ненавидит, не понимает. Люди не задумываются, в каком доме они живут, не видят недвижимость как здание, эстетическое высказывание. И так складывается отношение к среде, к себе. В голове фоном крутится мысль: «Я живу нигде, в помойке, ответственность за окружающее не несу». Задача-максимум, которую я ставил перед собой, — высветить раздвоенность сознания у жителей Петербурга. Ведь наш город — это не только Петропавловка, Адмиралтейство и Невский проспект. Центр маленький, Петербург огромен, и у всех этих пространств нет осознанной аутентичности. Она вроде бы и есть, но находится в потенциальном состоянии, надо ее сформулировать, дать людям. Редкие люди пользуются собственной наблюдательностью, остальные приходят в галерею, чтобы им показали прекрасное. Вот я и перенес на полотна дома спальных районов, стены, плитки, кондиционеры. И когда я слышу фразу после выставки: «Я никогда не обращал на эти вещи внимания, а ведь это то, что окружает нас ежедневно». После подобных слов я считаю, что моя задача выполнена.

— Как проходила работа? Вы выезжали в спальные районы?

— Да, это было очень интересное время. Я многое понял и для себя открыл. Для меня важен контакт с людьми. Я брал с собой этюдник, краски, питьевую воду, 300 долларов на личные похороны и ехал куда-нибудь на окраину города. Июль, Озерки… стоит человек перед самой обычной многоэтажкой и пишет. Люди с 9-го этажа дома, где сломан лифт, спускались спросить, что происходит. Не понимали происходящее и милиционеры - поэтому я неоднократно оказывался в отделении. Однажды один из жителей дома мне предложил денег: «Давай я дам тебе на жетон в метро, поезжай к Исаакиевскому собору»- думал, что мне денег не хватило до красоты доехать.

— Кто потом покупал картины?

— Я заметил интересный факт, что из 500 картин, которые я написал о советском модернизме, ни одной не купил застройщик. В основном мои произведения остались в Европе, Америке, у частных коллекционеров. Цена картин назначалась весьма интересно. Например, холст размером метр на метр. Я смотрел в Интернете, сколько стоят квадратный метр в новостройке. Все логично — на картине дом, картина - квадратный метр. Вот и стоит как квадратный метр дома.

— Почему Вы перестали писать полотна о недвижимости?

— В какой-то момент мне стали интересны другие вещи. Стали приходить коллекционеры и задавали один вопрос: «А домиков больше нет?». Надо было слезать с темы. Я сделал хорошую картину 3 на 14 м для Эрарты. Думаю, это было отличное завершение.

— Как Вы считаете, у модернизма есть будущее?

— Нам бы с прошлым разобраться. Сейчас стали выходить одна за другой книги, посвященные советскому модернизму. Феликс Новиков выпустил альбом «Сто памятников». Федерико Шубан, испанский фотограф, обкатал все постсоветское пространство и сфотографировал эти памятники в том виде, в котором они есть. Армения, Грузия, Узбекистан… Красивые съемки, никакой аналитики, альбом привлекательный. В Вене основали центр изучения социалистического модернизма. Издали отличную книгу, в которой, к примеру, западные и белорусские архитекторы высказываются о белорусской архитектуре. Содержательный разговор по всем регионам. Но все еще речь идет о выдающихся памятниках: здание министерства железных дорог или прекрасный научно-исследовательский центр в Узбекистане — огромное сооружение, выложенное зеркалами, которые собирают солнечный свет и концентрируют в одной точке. Но и к советским типовым зданиям есть небольшой интерес . Уверен, он будет расти.

Разумная Недвижимость

Комментировать
Оставить комментарий
Введите текст сообщения

Для зарегистрированных пользователей доступна функция уведомлений при ответах

Аналитика рынка недвижимости

Мурино VS Кудрово

Мурино VS Кудрово

Мурино и Кудрово в последние несколько лет стали нарицательными именами для многих жителей Санкт-Петербурга, урбанистов и тех, кто не согласен с архитектурой масштабной застройки больших пространств. Несмотря на то,...

Рейтинг. 25.10.17